Тихий центр Москвы — а зовут меня Лера, если вдруг ещё не знаешь.

У меня дома нет верхнего света вообще — только торшер с тёплой лампой в углу гостиной, и весь вечер держится именно на нём. Он не яркий и не тусклый, а какой-то ровный, будто специально подобранный под разговор, а не под то, что после него. Когда-то этот торшер стоял у бабушки на даче, и я привезла его в город именно ради этого мягкого желтоватого света, который электрические люстры почему-то никогда не могут повторить.

Разговор до встречи для меня даже важнее самой встречи — не формальности вроде «как добраться», а обычная человеческая беседа: чем занимался день, что раздражало, чему обрадовался. Я не тороплю этот момент и не перевожу его сразу в другое русло.

Свет от торшера в этот момент падает как-то особенно мягко — тени по стенам получаются длинными и спокойными, и разговор в такой обстановке идёт сам собой, без неловких пауз, которые обычно возникают при резком верхнем освещении.

Между делом, если можно так сказать, разговор никуда не девается — мы вполне можем остановиться на середине и просто полежать рядом, обсуждая что-то совершенно постороннее, прежде чем продолжить. Мне важно, чтобы встреча не превращалась в набор действий по расписанию, где одно сменяет другое строго по счёту, без пауз и без права передумать или просто помолчать.

Классический вагинальный секс у меня всегда идёт в своём темпе, без спешки — отчасти именно потому, что разговор не прерывается резко, а плавно перетекает в физическую близость, а не сменяет её как по щелчку.

После я снова возвращаюсь к тому же торшеру — притушенный свет остаётся ровно таким же, каким был вначале, и это, пожалуй, моя любимая часть вечера: лежать и договаривать то, что не успели сказать раньше.

Глубокий минет я дарю с удовольствием, когда чувствую, что человек расслаблен и никуда не спешит, — и часто это происходит уже после того, как основной разговор состоялся и напряжение первых минут давно прошло.

Мне 31, и с годами я поняла, что самые тёплые встречи получаются не там, где всё спланировано по минутам, а там, где есть место паузе и обычному человеческому разговору. Эротический массаж, кстати, я делаю именно в такие моменты — медленно, без слов, когда всё уже сказано и остаётся только тишина под тем же самым мягким светом.

Рост у меня 170 см, и на фоне торшера, который стоит чуть ниже уровня глаз, я всегда кажусь себе выше, чем есть на самом деле, — забавное наблюдение, которое я как-то не могу перестать замечать каждый раз заново, хотя знаю, что дело тут просто в угле, под которым падает свет, а не во мне самой.

Вешу я 52 кг — говорю это один раз и дальше не возвращаюсь к цифрам, потому что вечер у меня строится не вокруг параметров, а вокруг разговора, который начинается ещё в прихожей и не заканчивается даже когда пора прощаться.

За два часа встречи у себя я называю одну цифру — 10 000 ₽ — и на этом тему денег закрываю сразу, чтобы она не мешала тому самому разговору, ради которого, мне кажется, многие и приходят.