Москва за окном гаснет, а торшер зажигает Анна.

Как только дверь закрывается, я первым делом иду не к телефону и не к душу, а к торшеру в углу комнаты — щёлкаю выключателем на шнуре и меняю резкий верхний свет на тёплый, бежевый, тот самый, под которым мне легче выдохнуть после встречи. Пока не сделаю это, чувствую себя чуть-чуть не собой, будто вечер ещё не до конца закончился.

Гость уходит, а я ещё несколько минут сижу в этом свете молча — не потому что грустно, а потому что после встречи мне нужно вернуть себе тишину, прежде чем снова быть собой, а не той, кем была последний час рядом с тобой. Это не усталость от гостя, а просто способ мягко переключиться, без резкого рывка из одного состояния в другое.

Мне 32 года, и с возрастом я окончательно перестала делать вид, что сразу после ухода гостя уже готова к следующей встрече — сначала торшер, потом чай, потом уже всё остальное по порядку, и никак иначе, даже если время сильно поджимает.

Абажур у торшера давно пожелтел от времени, я его так и не поменяла — он смягчает углы комнаты ровно настолько, чтобы после гостя она снова выглядела моей, а не съёмочной площадкой для чужого вечера. Друзья не раз предлагали купить новый, поярче, но именно этот жёлтый оттенок мне и нужен, остальные кажутся слишком холодными и чужими.

Рост у меня 160 см, и вечером, когда я хожу по комнате в одной футболке, выключая лишние лампы и оставляя только торшер, эти сантиметры вообще перестают что-либо значить — важнее становится, как тихо теперь в квартире.

Принимаю я у себя, но так же спокойно собираюсь на выезд — торшер, конечно, остаётся дома, зато привычка гасить резкий свет и включать тёплый едет со мной в голове, даже если на месте только настольная лампа хозяина квартиры.

Анал я предлагаю не всем и только когда сама чувствую спокойствие, а глубокий минет — почти всегда, потому что в этом мне не нужно притворяться расслабленной, я расслаблена по-настоящему, без наигранности.

Анилингус активный тоже случается, но реже, и всегда уже после того, как мы оба освоились, а не в первые минуты знакомства, когда ещё не понятно, куда пойдёт вечер.

Вешу 53 кг, и когда торшер горит, а комната пустеет от чужого голоса, я наконец слышу собственные мысли — это, наверное, и есть тот самый тихий момент, ради которого весь долгий вечер выстроен именно так, а не иначе.

Иногда я переставляю торшер поближе к окну, если за окном идёт дождь — тогда бежевый свет смешивается с уличным, и комната кажется больше, чем есть на самом деле, а мысли текут заметно спокойнее и медленнее обычного.

После долгого дня даже сам щелчок выключателя на шнуре торшера действует лучше любого разговора — простой звук, а внутри сразу становится тише, будто вечер официально объявляют закрытым. Друзьям я иногда пытаюсь объяснить это ощущение, но словами оно почему-то звучит беднее, чем есть на самом деле, поэтому проще просто щёлкнуть выключателем и ничего не говорить.