Айза Буч — если решишься на встречу со мной, не пожалеешь ни на минуту.

В свой самый первый раз в этом деле я запомнила не лицо человека и даже не разговор, а то, что творилось за окном — ледяной дождь, который вдруг среди зимы забарабанил по подоконнику так, будто перепутал сезоны. Я тогда стояла у стекла и смотрела, как капли стекают вкривь и вкось, и думала, что этот вечер точно не будет обычным — и оказалась права, просто не в том смысле, в каком боялась.

Волновалась я тогда куда больше, чем показывала: руки слегка подрагивали, пока я поправляла причёску перед зеркалом, и я всё поглядывала на этот дождь, будто он мог что-то подсказать. Сейчас, вспоминая тот вечер, я улыбаюсь — насколько же наивно я всё себе представляла, придумывая заранее сценарии, ни один из которых не сбылся.

С тех пор прошло достаточно времени, чтобы то волнение превратилось в спокойную уверенность. Я больше не репетирую фразы заранее и не прислушиваюсь к погоде за окном как к предзнаменованию — просто живу вечер таким, какой он есть, и встречаю его с той лёгкостью, которой мне тогда отчаянно не хватало.

Русская, из Москвы — здесь я выросла, здесь и работаю, никуда особо не рвусь. Формат у меня гибкий: могу принять у себя, а могу собраться и приехать сама, если тебе так удобнее — оба варианта мне одинаково комфортны, разница только в дороге.

В тот ледяной вечер я, помню, боялась даже классического вагинального секса — не самого действия, а того, что не смогу расслабиться и всё будет скованно. Сейчас об этом смешно вспоминать: за годы я научилась чувствовать человека и подстраиваться под его темп без напряжения, и то же самое действие давно перестало быть источником тревоги, а стало просто частью тёплой встречи.

Изменилось многое в том, как я говорю о своём теле. Мне 26, и это тот возраст, когда я уже не смущаюсь называть цифры вслух, если разговор к этому идёт, — раньше мялась и уходила от темы, а теперь спокойно отвечаю на любой вопрос без запинки.

Анал в моей истории появился далеко не сразу — в первые месяцы я вообще избегала об этом говорить, боялась показаться слишком открытой. Сейчас это просто одна из граней встречи, которую я предлагаю тем, с кем чувствую настоящий контакт, а не потому что так положено по анкете.

Глубокий минет я, кстати, освоила далеко не сразу, и в первые месяцы очень стеснялась любых просьб на этот счёт. Со временем это переросло в то, что я делаю с удовольствием и без всякой неловкости, если вижу, что человеку это действительно нужно.

Тот дождливый вечер запомнился мне ещё и тем, что после него я долго не могла уснуть — лежала и слушала, как капли постепенно стихают, превращаясь в обычный моросящий дождь, а потом и вовсе прекращаются. Сейчас я сплю спокойно после каждой встречи, без этого нервного прокручивания в голове — опыт научил меня отпускать вечер сразу после того, как он закончился.

За ночной приём у себя я называю одну цифру — 60 000 ₽ — и говорю её один раз, без повторов и уточнений, потому что для меня это не торг, а просто часть разговора о встрече.

Сейчас, спустя годы, я смотрю в окно совсем иначе. Дождь ли, снег ли, солнце — мне уже не важно, что там происходит за стеклом, потому что уверенность я ношу внутри, а не жду от погоды никаких подсказок. Осталась только благодарность тому промозглому вечеру за то, что он вообще случился и с чего-то начался.