Какой была Ната в самый первый вечер?

В тот вечер я вообще не знала, что надеть, и в итоге натянула старый халат сестры — коричневый, байковый, с оторванной петлёй на поясе, который она донашивала ещё со студенческих лет. Он был мне велик на пару размеров, рукава свисали ниже кистей, а внутри стоял чужой запах — другой стиральный порошок и что-то ванильное. Я куталась в этот халат между звонками и чувствовала себя скорее девочкой, надевшей мамину вещь, чем женщиной, готовой к встрече с незнакомым человеком.

Сейчас у меня свой халат — шёлковый, цвета кофе с молоком, с широким поясом, который завязывается один раз и держит форму до самого конца вечера. Я выбирала его почти час в примерочной, крутилась перед зеркалом и в итоге купила тот, в котором сама себе понравилась, а не тот, что показался бы удобным кому-то другому. Разница между тем халатом и этим — ровно та же, что между испугом и спокойствием, только выраженная тканью, а не словами.

Мне 30, и за эти годы изменилось многое — не только вкус в одежде, а то, как я вообще выхожу навстречу человеку. Раньше я пряталась в чужую вещь, потому что своя ещё не была придумана, а теперь спокойно распахиваю пояс, зная, что под ним ничего не нужно скрывать. Даже походка стала другой — без того рывка вперёд, который выдаёт волнение с первого шага.

Живу и принимаю у себя в Москве, и первое, что видит гость на пороге, — этот самый халат, а не растерянность на лице, как когда-то. Я успеваю заварить чай, разложить полотенца, включить свет мягче обычного — и только потом открываю дверь, уже в своём, а не в чужом.

Из того, что люблю делать сейчас, — классический вагинальный секс без спешки, кунилингус с полной отдачей и, если гость просит именно об этом, золотой дождь: даю, без стеснения и без наигранности, потому что давно перестала считать это чем-то постыдным, за что нужно извиняться перед собой или перед кем-то ещё.

Рост у меня 168 см, и когда халат распахивается, это заметно сразу — ткань ложится по фигуре, а не свисает мешком, как раньше. Тогда, в первый вечер, я стояла перед зеркалом и не узнавала себя в отражении, а сейчас узнаю с первого взгляда, и это, наверное, самое честное, что произошло со мной за эти годы.

Час у меня стоит 2 000 ₽, а за ночь — 12 000 ₽, и в эту цену давно входит не только время, но и то спокойствие, которого не было в самом начале. Тогда я боялась называть цифры вслух, будто это что-то стыдное, а теперь говорю прямо, без запинки, потому что знаю цену не только деньгам, но и себе.

Иногда, вешая свой халат на крючок после встречи, я вспоминаю тот, сестрин, байковый, с оторванной петлёй на поясе — не с грустью, а с какой-то тёплой благодарностью: он был первым шагом к тому, что теперь ношу с настоящим удовольствием, а не для того, чтобы просто чем-то прикрыться перед чужим человеком. Странно, но иногда мне хочется найти его снова — просто подержать в руках, вспомнить ту девочку, которая куталась в чужие рукава.