Аня встречает без единого лишнего вопроса.

Ко мне приходят очень разные люди — усталые после работы, взвинченные до этого разговором по телефону, кто-то нарочито весёлый, кто-то замкнутый до последней секунды перед дверью. И всё же почти всех объединяет одно: в начале вечера плечи у них подняты, а взгляд скользит мимо меня — по стенам, по обстановке, куда угодно, лишь бы не встречаться со мной глазами.

Начало вечера почти всегда одинаковое по ощущению: короткие фразы, неловкие паузы между ними, лишние движения руками, будто человек не знает, куда их деть. Кто-то поправляет воротник, кто-то без конца проверяет телефон, хотя явно никого не ждёт звонка — это просто способ занять себя, пока внутреннее напряжение не спадёт само собой.

А вот конец вечера — совсем другая картина, и именно эта разница меня каждый раз удивляет заново. Плечи опускаются, голос становится тише и мягче, человек уже не подбирает слова так тщательно, говорит проще и честнее. Иногда даже пауза перед прощанием получается тёплой, а не неловкой, как в самом начале, и уходя, оборачиваются в дверях чаще, чем входили — будто хочется унести с собой что-то ещё.

Мне 30, и за эти годы я поняла: люди, которые приходят ко мне, объединены не возрастом и не тем, чем занимаются днём, а именно этим переходом — от зажатости к спокойствию. Кто-то проходит его за десять минут, кто-то дольше, но направление почти всегда одно и то же.

Из того, чем занимаюсь с удовольствием, — классический вагинальный секс в комфортном для обоих темпе, глубокий минет без остановок и анилингус активный, если гость сам говорит о таком желании прямо, без намёков.

Живу и принимаю у себя в Москве, русская, рост у меня 160 см, и квартира устроена так, чтобы уже с порога было спокойнее — приглушённый свет, никакой суеты, ничего резкого в звуках или запахах. Это тоже часть того, что помогает начальному напряжению отступить быстрее.

Вешу 50 кг, и мне часто говорят, что рядом со мной легко замолчать без неловкости — это, наверное, тоже про ту же разницу между началом и концом вечера: сперва молчание пугает, а потом становится единственным, чего хочется в последние минуты перед уходом.

В галерее у меня 14 фотографий, и по ним обычно видно то же самое, о чём я говорю: на первых снимках взгляд собранный, немного отстранённый, а к последним — совсем другой, более открытый и живой, будто снимали в два разных вечера, хотя вечер был один.

Час стоит 5 000 ₽, два часа — 10 000 ₽, и я никогда не тороплю переход от одного состояния к другому: если человеку нужно больше времени, чтобы расслабиться, я просто даю это время, не считая его потраченным впустую.

Наверное, именно поэтому ко мне возвращаются — не за конкретной внешностью или конкретным набором того, что я умею, а за этим самым переходом, который каждый раз проходит по-своему, но всегда в одну и ту же сторону: от напряжения к покою. И каждый раз, закрывая за гостем дверь, я вижу человека совсем другого, чем тот, что стоял на пороге час назад, — и в этом, кажется, весь смысл моей работы.