Позднее утро — моё личное время, и зовут меня Машенька.

Когда встреч нет, я не валяюсь бесцельно: встаю рано, завариваю крепкий чай в большой кружке и первым делом включаю торшер с абажуром медового цвета, который стоит у окна в гостиной — даже в самый пасмурный день от него в комнате становится тепло, будто где-то рядом развели костёр и забыли погасить его до вечера.

Свет от этого абажура ложится на пол широким жёлтым пятном чуть правее подоконника, и я нарочно ставлю кресло так, чтобы сидеть именно в этом пятне с книгой или чашкой в руках — привычка, которая появилась задолго до того, как я стала принимать гостей, и с годами так и не ушла.

В свободный день я иду на рынок за свежей зеленью и рыбой, а потом готовлю что-то долгое: суп или рагу, которое томится на плите не один час, наполняя всю квартиру запахом лаврового листа и чеснока, и совсем не тороплюсь, хотя обычно моя жизнь устроена куда быстрее. Пока варится обед, я снова сажусь под торшер и просто смотрю, как жёлтое пятно света медленно смещается по полу вслед за солнцем за окном.

Национальность у меня русская, живу в Москве, и мне давно понятно: чем спокойнее проходит день без работы, тем увереннее и живее я себя чувствую потом, когда снова открываю дверь гостю и включаю ту же самую лампу, чтобы он видел меня в привычном тёплом свете.

Вечером, когда торшер снова горит, я иногда зову подругу в гости — мы сидим при этом медовом свете на кухне или в гостиной, болтаем ни о чём важном, пьём чай с чем-то сладким, и это, пожалуй, самое честное время за всю неделю, без масок и без спешки. Иногда мы просто молчим, слушая, как за окном шумит город, и это молчание совсем не тяготит.

Рост у меня 157 см, и в такие вечера люблю ходить босиком по квартире — от паркета тянет теплом, потому что торшер стоит совсем рядом с полом и незаметно греет его снизу, как маленькая печка, о которой знаю только я.

Вешу 91 кг, и мне важно, чтобы дома было мягко во всех смыслах: толстый плед в изножье дивана, приглушённый жёлтый свет вместо верхнего яркого, никакой резкости ни в звуках, ни в разговорах — только тишина и лёгкий скрип половиц.

Принимаю и у себя, и с выездом, но именно этот торшер с медовым абажуром — вещь, которую я никуда не увожу: он остаётся дома и терпеливо ждёт следующего свободного дня, когда я снова смогу сидеть под ним подолгу.

Из услуг, которые особенно люблю дарить, — анал, анилингус активный и глубокий минет, и в такие спокойные дни вспоминаю о них без всякой спешки, скорее как о части себя, чем как о работе, которую нужно куда-то втиснуть.

К ночи я выключаю торшер последней: уже лёжа в кровати под пледом, тянусь рукой к шнуру и на секунду задерживаю взгляд на медовом пятне света на потолке, прежде чем оно гаснет и комната погружается в темноту.

Именно в такие дни без встреч я по-настоящему собираю себя заново, отдыхаю от чужих голосов и расписаний — чтобы на следующей встрече снова быть той самой Машенькой, ради тепла которой ко мне возвращаются.