Кира — хозяйка тихого вечера, который начинается задолго до звонка в дверь.

Перед каждой встречей у меня есть один и тот же ритуал: за полчаса до прихода гостя я ставлю на проигрыватель одну и ту же пластинку — старый джаз, немного потрескивающий, — и только под этот звук начинаю приводить квартиру в порядок. Без музыки это просто уборка, а под неё почему-то превращается в нечто похожее на подготовку к празднику.

Свет я никогда не включаю верхний, только настольные лампы по углам комнаты, и каждую из них подкручиваю отдельно, добиваясь, чтобы тени падали мягко, а не резко — это может показаться мелочью, но именно из таких мелочей у меня и складывается атмосфера вечера. На это уходит минут десять, не больше, но результат заметен сразу, стоит только переступить порог.

Классический вагинальный секс почти всегда идёт у меня под ту же музыку, что играла с самого начала, — я не выключаю проигрыватель, просто убавляю громкость, чтобы звук оставался фоном, а не мешал.

Пластинка та самая крутится у меня уже не первый год, и царапина на ней в одном месте стала почти привычным звуком — небольшой щелчок посреди мелодии, который я узнаю с закрытыми глазами и который, кажется, уже часть самого ритуала. Меняла на новую пару раз, но каждый раз возвращала старую обратно: без этого щелчка вечер казался будто не начавшимся по-настоящему.

Кунилингус я люблю делать неторопливо, под приглушённый свет одной лампы у изголовья, — остальные к этому моменту обычно уже выключены, потому что для этой части вечера много света мне не нужно вовсе, хватает и одного мягкого пятна на стене.

Готовлюсь я в одиночестве, без спешки: сначала пластинка, потом свет, потом уже сама — душ, лёгкий макияж, платье, которое выбираю прямо перед приходом, глядя на настроение вечера, а не заранее по расписанию. Иногда меняю решение уже стоя перед шкафом, и это тоже часть того же ритуала, а не спонтанность.

Анилингус активный обычно случается у меня уже ближе к финалу встречи, когда музыка почти стихает сама, пластинка доигрывает последнюю сторону, а разговор давно перешёл в тишину без слов.

Живу я одна и принимаю только у себя, поэтому весь этот ритуал полностью мой — никто не вмешивается в порядок вещей, свет остаётся там, где я его оставила ещё утром, а пластинка всегда лежит на своём месте у проигрывателя, накрытая тонким чехлом от пыли.

К концу вечера свет я снова прибавляю понемногу, одну лампу за другой, будто просыпаюсь вместе с квартирой из общего с гостем полумрака, а джаз к этому моменту уже давно замолчал, оставив после себя ту самую тишину, в которой удобно прощаться, не подбирая лишних слов на ходу.

Без этого набора мелочей — пластинки, света по углам, тишины в нужный момент — встреча у меня выходит совсем другой, будто чего-то не хватает, и я это чувствую почти сразу, даже если гость ничего не заметит. Поэтому даже в самый суетливый день я не пропускаю ни один из этих шагов, каким бы мелким он ни казался со стороны.