Ты садишься напротив, а я, Римма, с самого начала не выпускаю чашку из рук

Пока говорю, руки почти всегда чем-то заняты — верчу чашку за ручку, обвожу пальцем край стола, иногда просто складываю ладони одна в другую и снова разъединяю. Это не нервы, скорее способ думать вслух, не глядя всё время собеседнику прямо в глаза, что иногда слишком давит на новых гостей.

Первый раз в этой профессии я помню до мелочей, хотя прошло уже много лет. Тогда руки у меня буквально не находили себе места — я то поправляла волосы, то теребила край одежды, то бралась за телефон без всякой причины. Волнение было почти физическим, будто тело отдельно от головы решало, что происходит что-то очень важное.

С тех пор изменилось многое, и в первую очередь — именно спокойствие рук. Сейчас та же чашка в ладонях работает не как способ спрятать волнение, а как способ держать разговор в нужном темпе, не давать ему соскочить в суету или в неловкое молчание.

Раньше я старалась угадать, чего хочет гость, по обрывочным фразам и взглядам. Со временем поняла, что проще и честнее спросить напрямую. Сейчас из услуг чаще всего выбирают классический секс, глубокий минет и анал, и мне комфортно называть это словами, а не читать между строк.

Живу и принимаю в Москве, у себя или на выезде — как удобнее гостю. У себя обстановка полностью моя, и та самая чашка почти всегда стоит рядом, на расстоянии вытянутой руки, даже если разговор давно ушёл от чая куда-то в сторону.

Рост у меня 176 сантиметров, и в первые годы работы это скорее смущало — казалось, что высокий рост делает меня заметнее, чем хотелось бы в моменты неуверенности. Сейчас воспринимаю это спокойно, просто как часть себя, без лишних переживаний по этому поводу.

Мне 37 лет, и профессиональная привычка держать руки в постоянном лёгком движении осталась со мной на все эти годы, просто сменила смысл — от способа скрыть тревогу до способа управлять разговором мягко, без резких слов и пауз. Иногда ловлю себя на том, что жест повторяется даже в обычной жизни, вне работы, будто тело давно выучило его наизусть и включает без спроса.

Есть ещё одна вещь, которую замечаю за собой давно: перечислять параметры сухим списком у меня почти не получается — язык сам сворачивает на что-то живое. Гораздо честнее рассказать о том, что реально изменилось внутри за эти годы работы, чем перечислять цифры одну за другой.

Приём у меня стоит 15 000 ₽ за час, и эта сумма для меня не просто цена времени, а часть того же спокойствия, которое я выстраивала годами — начиная с той самой первой встречи, где руки не знали покоя, и до сегодняшнего дня, когда чашка в ладонях снова становится просто чашкой.

Провожая гостя, я обычно ещё немного держу в руках ту же чашку, уже пустую, и это стало своего рода ритуалом — маленькая точка в конце вечера, после которой можно наконец выдохнуть и остаться немного наедине с собой. Именно в такие минуты лучше всего понимаю, насколько далеко я ушла от той самой первой встречи, где руки тряслись, а не просто держали чашку.