Лера открывает окно — и в комнату сразу входит вечер

Первое, что бросается в глаза почти каждому гостю, — большая рама у стены, старинная, тёмного дерева, без картины внутри. Я нашла её на барахолке и оставила пустой намеренно: люблю, когда человек невольно останавливается напротив, разглядывает себя в этой раме, будто он и есть та самая картина, которой не хватало.

Продавец на барахолке уверял, что раме этой лет сто, не меньше, и я поверила сразу, даже не торговалась — слишком уж хорошо она вписалась в комнату, будто всегда там стояла. Реставрировать не стала специально: пусть трещинки на дереве остаются, они честнее свежего лака.

Тело своё я никогда не измеряю словами вроде «стройная» или «пышная» — эти определения кажутся мне холодными, будто из анкеты, а не про живого человека. Мне важнее, как оно двигается: плечи расслабляются не сразу, зато потом это заметно по тому, как меняется походка, дыхание, поворот головы.

Кожа у меня чувствительная к перемене температуры — стоит открыть окно, и по рукам сразу пробегает мелкая дрожь, приятная, а не от холода. Именно поэтому я почти всегда держу форточку приоткрытой, даже осенью: свежий воздух будто возвращает ощущения, которые в жаркой комнате постепенно притупляются.

Из услуг, которыми занимаюсь охотно, — анал и золотой дождь, если человек рядом мне об этом честно скажет заранее, а ещё классический вагинальный секс, без спешки и без давления с чьей-либо стороны. Мне важно, чтобы желание было обоюдным, а не просто вежливым согласием ради приличия.

Голос у меня меняется в течение вечера сильнее, чем я сама замечаю: сначала ровный, почти будничный, потом ниже и медленнее, а ближе к концу встречи почти шёпот — не специально, само так получается, когда тело перестаёт себя контролировать.

Руки у меня холодные почти всегда, даже летом, и я давно перестала этого стесняться — наоборот, теперь предупреждаю сразу, чтобы человек не пугался прикосновения в первую секунду. Обычно это вызывает улыбку, а не неловкость, и беседа сразу становится проще, легче, без лишней настороженности.

Смех у меня, кстати, тоже узнаваемый — низкий, чуть хрипловатый, и почти всегда неожиданный для тех, кто представлял себе что-то другое. Мне нравится удивлять этой мелочью: она ломает первое впечатление быстрее любых слов и сразу задаёт совсем другой, более тёплый тон вечеру.

Мне 44 года, и с возрастом тело стало честнее — меньше притворства, больше того, что действительно происходит внутри, без наигранных звуков напоказ. Раньше, кажется, я больше думала о том, как выгляжу со стороны, теперь просто чувствую, и этого оказалось гораздо интереснее.

В галерее у меня 6 фотографий, все сделаны у той самой пустой рамы — специально не искала других фонов, потому что дерево на снимках выглядит теплее любого студийного света.

Час встречи у меня стоит 5 000 ₽, а выезд обойдётся в 15 000 ₽, и, если честно, разница в цене — это разница между тем, чтобы прийти к моей раме, и тем, чтобы я привезла эту атмосферу к тебе, вместе с приоткрытым окном где-то по дороге. На выезде, кстати, я всё равно первым делом ищу форточку — привычка сильнее любой обстановки, и без свежего воздуха мне попросту трудно расслабиться до конца.