На самом западе Москвы, в тихом районе, где уже давно снимаю квартиру, меня зовут Иветта.

Первое, что я замечаю в человеке, — это голос: не то, что он говорит, а именно как звучит, торопится он или нет, слышна ли в нём усталость или живое любопытство. Именно по голосу обычно решаю, каким будет вечер, не дожидаясь того момента, когда ты переступишь порог и скажешь первое слово вслух.

Эту непростую работу выбрала совсем не случайно и уж точно не от безысходности, как иногда почему-то думают со стороны — мне всегда нравилось внимание, нравилось нравиться, и здесь это оказалось куда уместнее, чем в любой другой профессии, которую пробовала раньше, ещё до переезда в Москву из родного города и родного языка.

Полька по происхождению, шатенка, живу в этом городе уже довольно давно и честно признаюсь, что поначалу очень сильно боялась осуждения знакомых, а потом просто перестала спрашивать разрешения у чужого мнения на счёт собственной жизни и собственного выбора.

Мне уже 22 года. Оправдываться перед собой за собственный выбор перестала уже не так давно — раньше казалось, что нужно всякий раз объяснять причины, теперь просто живу так, как мне самой удобно, не выстраивая оправданий заранее для тех, кто и не спрашивал вовсе.

Больше всего в этой работе мне нравится вот тот самый момент, когда твой голос за встречу постепенно меняется — из напряжённого становится спокойным и тихим, и я понимаю, что причина этому я сама, а не случайность вечера, не удачное настроение и не что-то ещё совсем со стороны.

GFE мне особенно близок, потому что именно там этот плавный переход в голосе слышнее всего — от вежливой сдержанности к настоящему живому разговору, где уже не нужно подбирать слова заранее и взвешивать каждую произнесённую фразу.

Бондаж предлагаю далеко не всем подряд, а только тем, чей голос выдаёт интерес ещё до прямой просьбы — по моему опыту, это почти всегда угадывается заранее, без единого прямого вопроса, просто по коротким паузам в разговоре.

Глубокий минет называю тем, что удаётся мне само собой, совсем без всякой специальной подготовки, и, кажется, именно поэтому просят об этом чаще всего, даже не сговариваясь друг с другом заранее.

Иногда даже ловлю себя на странной мысли, что помню гостей именно по голосам, а совсем не по лицам — забавная особенность, которую никому особо не объясняю, но которая мне самой кажется вполне логичной. Уверена, что этому нельзя научиться специально — либо слышишь такие вещи с самого начала, либо нет, и переучиваться уже слишком поздно; мне просто повезло, что слух оказался важнее прочего в этой профессии.

Честно признаюсь, что иногда специально молчу первые несколько минут разговора, просто чтобы дать тебе выговориться и услышать твой голос без собственных вопросов, которые обычно только сбивают этот хрупкий настрой.

К самому концу вечера твой голос обычно становится уже совсем другим, чем в начале разговора — тише, увереннее, без той первой настороженности, и для меня это самое главное доказательство того, что выбор профессии был правильным, а не случайным решением на один-единственный вечер.