Сарита — обещаю, что этот вечер не будет похож ни на один из твоих прошлых.

Свой первый раз в этой профессии я помню до мелочей, хотя прошло уже прилично лет. Руки тряслись, я не знала, куда деть взгляд, полчаса думала о том, что скажет мама, если вдруг узнает, и совсем не слушала, чего на самом деле хочет человек напротив меня. Голос дрожал сильнее, чем хотелось бы признавать, а улыбка выходила заученной, деревянной. Сейчас смешно вспоминать, но тогда это было по-настоящему страшно, до дрожи в коленях, и я почти сбежала посреди той встречи.

Изменилось с тех пор многое: пропал страх, ушла скованность в разговоре, я перестала извиняться взглядом за то, чем занимаюсь по вечерам. Появилась спокойная уверенность — не наигранная, а такая, что чувствуется с первой минуты знакомства. Но осталась одна привычка, которую я так и не смогла бросить: перед тем как открыть дверь, я всегда завариваю себе мате, горький и крепкий, в маленькой тыкве-калабасе, которую привезла из Боготы и ни разу не заменила обычной кружкой, сколько бы ни предлагали.

Колумбийка — родилась там, но Москву давно считаю вторым домом, хотя акцент иногда выдаёт меня раньше, чем я успеваю толком представиться гостю с порога, и мне это скорее нравится, чем мешает.

В свои 23 я уже точно понимаю, чего хочу от вечера, и не трачу время на неловкое молчание, каким оно было у меня в самом начале работы, когда каждая пауза казалась провалом.

Тогда, в первые месяцы, я боялась даже классического вагинального секса — казалось, будто существует какая-то правильная техника, которую я ещё не выучила, а без неё всё пойдёт наперекосяк. Сейчас понимаю: правильная техника — это слушать партнёра, чувствовать его дыхание, а не держать в голове чужую заученную схему.

Кунилингус я полюбила не сразу — сначала стеснялась, потом поняла, что для меня это едва ли не любимая часть встречи, потому что именно там видна настоящая реакция человека, а не игра на публику.

Анилингус пассивный я предлагаю только тем, с кем чувствую спокойствие с первых же минут разговора — это не про технику вовсе, это про доверие, которое строится дольше, чем кажется со стороны, и его нельзя ускорить уговорами.

Блондинкой я стала не так давно — раньше была тёмной, но захотела контраста с загорелой кожей и не пожалела о смене цвета ни разу, хотя первое время сама себя не узнавала в зеркале.

На выезд я собираюсь минут за двадцать, беру с собой калабасу и хорошее настроение — остальное решается уже на месте, вместе с тем, кто меня позвал, а не по заранее расписанному сценарию.

Иногда, заваривая мате перед очередной встречей, я ловлю себя на мысли: где-то там, в самом начале, стоит та самая испуганная девушка, а сейчас на её месте я — другая, но всё та же по сути.

Так и живу: между тем, какой была в тот самый первый раз, и тем, какой стала теперь, спокойной и уже без той дрожи в коленях, — и только мате в руках остаётся неизменным, что бы ни менялось вокруг.