По вечерам, когда под окнами громыхает трамвай, встречает гостей Мона

Каждый вечер под моими окнами по расписанию громыхает трамвай — сначала едва слышный гул вдалеке, потом резкий лязг на повороте у самого дома, и я настолько привыкла к этому звуку, что замечаю скорее его отсутствие, чем присутствие.

Ко мне приходят очень разные люди, самых разных возрастов и профессий, но всех их объединяет, пожалуй, одно и то же — усталость, которая копится не за один день, а за долгие недели подряд, и именно от неё чаще всего хотят отвлечься здесь, у меня, хотя бы на пару часов.

Глубокий минет просят чаще многого другого, и мне кажется, дело не только в самом ощущении — есть в этом моменте что-то, что позволяет человеку наконец перестать контролировать вообще всё вокруг себя хотя бы ненадолго.

Рыжая я от рождения, и мне часто говорят, что рыжий цвет как-то сразу снимает напряжение прямо с порога квартиры — не знаю, так ли это на самом деле, но спорить с этим наблюдением мне почему-то совсем не хочется.

Классический секс тоже случается почти у каждого, кто приходит, но реже в самом начале встречи и чаще ближе к её середине, когда трамвай за окном успевает прогрохотать уже не один раз, а разговор идёт своим чередом.

Мне 35, и за эти годы я хорошо поняла: усталые люди редко приходят требовать чего-то конкретного — им куда важнее, чтобы их просто выслушали и не торопили, а трамвай за окном в такие минуты работает почти как метроном.

Оральный секс без презерватива я предлагаю тем, кому доверяю, и это тоже часть общей картины — доверие у меня строится медленно, примерно за то же время, что трамвай проезжает от одной остановки до следующей.

Час встречи стоит 3 000 ₽, и я называю эту цифру сразу, ещё в самой первой переписке, чтобы дальше уже ничего не считать в уме и просто слушать, что человек на самом деле хочет сказать, без лишних мыслей о деньгах где-то на фоне разговора.

Иногда трамвай будит меня по утрам раньше будильника, и я специально не переезжаю в квартиру потише, хотя предложения такие были, — этот звук стал частью моего распорядка, почти таким же привычным, как разговоры с гостями по вечерам.

К позднему вечеру трамваи ходят реже, и в паузах между ними квартира становится совсем тихой — именно в такой тишине я обычно и провожаю последнего за день гостя, вслушиваясь, не покажется ли вдалеке следующий вагон.

Есть у меня и постоянные гости, которые приходят не раз и не два, и с каждым разом трамвай за окном для них становится узнаваемой деталью, почти приметой моего дома — кто-то даже специально подгадывает время визита под расписание, хотя вслух в этом никогда не признаётся, а друзьям, которые не понимают, как можно жить под таким шумом, я обычно отвечаю одно и то же: тишина без единого звука пугает меня куда больше, чем ровный, предсказуемый гул за окном, к которому давно привыкло не только тело, но и сама голова.