Тимирязевский район, будни без будильника — здесь живёт Меллиса.

У меня нет привычного графика — ни смен, ни календаря с галочками, ни списка дел на неделю вперёд. Вечер сам подсказывает, каким ему быть: если тянет к тишине, я освобождаю его заранее и никого не жду в гости. Если наоборот хочется людей — собираюсь за час и еду сама, благо формат это позволяет.

Под аркой моего дома каждый вечер устраивается уличный музыкант с гитарой — не профессионал, играет для себя, иногда фальшивит, но приходит ровно тогда, когда во дворе загораются фонари. Первые аккорды я слышу из окна кухни и по ним понимаю, что день клонится к вечеру, даже не глядя на часы. Пока он не заиграл, для меня будто ещё длится утро, сколько бы дел я до этого ни успела переделать.

Мне 24, и это тот возраст, когда я наконец перестала подстраивать себя под чужие представления о нормальной неделе — с офисом, метро в час пик и отпуском по графику отдела кадров. Свои дни я строю сама, без оглядки на чужое мнение, и мне так спокойнее, чем было бы на любой стабильной работе по найму.

Чаще всего свободна я в середине недели, когда город уже выдохнул после понедельничной суеты, а до выходной толкучки ещё далеко. Тогда принимаю дома — света немного, музыка тихая, на столе всегда найдётся что-то к чаю. Мне важно, чтобы встреча начиналась без спешки, поэтому в один вечер я не собираю несколько человек подряд.

Если тебе удобнее у себя, я так же легко собираюсь и приезжаю сама — сумка с самым нужным всегда наготове, а дорога по вечерней Москве меня не пугает и не утомляет. Разница между приёмом и выездом для меня не в настроении, а только в адресе, куда идти.

Рост у меня 173 см, и по утрам, ещё не до конца проснувшись, я привычно наклоняю голову в дверном проёме своей старой квартиры — потолки там явно рассчитаны не под таких, как я. За пару лет жизни здесь это движение стало машинальным, я его почти не замечаю.

На встрече я не подгоняю всё под одну и ту же схему: кому-то важен неспешный классический секс с разговором перед тем, а кто-то с порога просит глубокий минет — и получает его без предисловий, если чувствует, что мне самой в этом хорошо. Анал я предлагаю только тем, с кем правда есть контакт, а не потому что это где-то в списке услуг.

Вешу я 59 кг, и вспоминаю об этом обычно только когда кто-то сам спрашивает — специально на цифру я не работаю, просто много хожу пешком вместо того, чтобы стоять в пробках. Фигура у меня от природы такая, и я к ней давно привыкла.

К полуночи музыкант под аркой обычно уже собирает гитару — и если я слышу этот момент из постели, значит, вечер получился долгим и я им довольна. За два часа встречи я называю одну цифру, 16 000 ₽, и больше к ней не возвращаюсь: повторять цену так же странно, как называть своё имя во второй раз.

Неделя у меня не про то, сколько встреч я успела назначить, а про то, что я высыпаюсь, привожу себя в порядок и прихожу в настроении, а не через силу. Мне важно, чтобы каждый вечер оставался моим собственным решением, а не пунктом в чужом расписании.