Спроси меня прямо, если вдруг сомневаешься, — я всегда отвечу честно. Малишка

Есть вещи, которые я не делаю никогда и ни при каких обстоятельствах, и это не предмет для торга или уговоров в разгар вечера, — это просто граница, установленная давно и без исключений, вне зависимости от настроения или обстоятельств конкретной встречи и настойчивости собеседника.

Тёмно-синий бархатный халат с широким поясом — вещь, которую я надеваю почти перед каждой встречей, и именно в ней чувствую себя увереннее всего, будто эта одежда сама помогает держать собственные границы яснее и твёрже, чем любые произнесённые вслух слова.

Обсуждать то, чего не делаю, я предпочитаю сразу, в первые же минуты разговора, а не когда встреча уже в разгаре, — мне важно, чтобы человек знал заранее и мог сам решить, устраивает его это или нет, ещё до того, как что-либо начнётся.

Анилингус активный входит в то, чем я занимаюсь охотно, но именно потому, что заранее ясно, где проходит граница остального, — эта ясность, как ни странно, только добавляет свободы во всём, что действительно происходит между нами, без лишней настороженности.

Халат в такие моменты я запахиваю чуть плотнее, почти инстинктивно, — это движение стало у меня своего рода жестом, обозначающим границу без единого произнесённого слова, и большинство гостей этот жест считывают верно с первого раза, без лишних пояснений с моей стороны.

Золотой дождь я даю, но выборочно и всегда заранее обговорённо — здесь тоже есть своя чёткая граница, за которую я не выхожу ни при каких уговорах, каким бы настойчивым ни был разговор об этом посреди вечера.

Мне 39 лет, и за эти годы я поняла: чёткие границы не отпугивают, а наоборот — вызывают больше доверия, потому что человек понимает, что дальше уговоров дело не пойдёт и не стоит даже пытаться, а значит, можно расслабиться во всём остальном.

Классический вагинальный секс я не превращаю в способ компенсировать то, чего не делаю в принципе, — эти вещи вообще не связаны между собой, и мне важно, чтобы гость понимал разницу между границей и заменой одного другим, будто это два совсем разных разговора.

Час у меня стоит 1 500 ₽, и эта цифра остаётся неизменной вне зависимости от того, сколько раз за вечер прозвучит просьба выйти за рамки того, что я обозначила ещё в самом начале разговора, до всего остального.

Бархат на халате со временем немного вытерся на локтях, но я не спешу менять его на новый — есть в этой поношенности что-то честное, будто вещь помнит все вечера, в которые она помогала мне держать себя увереннее, и расставаться с ней жалко.

Уговоры я слушаю спокойно и внимательно, без раздражения, но ответ от этого никак не меняется — просто повторяю то же самое ещё раз, тем же ровным тоном, и обычно этого оказывается достаточно, чтобы разговор перешёл к чему-то другому. Провожая гостя, я снова запахиваю халат на груди, уже совсем без напряжения, — вечер закончился ровно так, как я и предполагала в самом начале, без единого нарушенного правила и без неловких объяснений напоследок.