Госпожа Жанна — приходи, разговор начнётся ровно с той черты, где сам её проведёшь

Источник света у меня один — торшер на низкой ножке рядом с креслом, с плотным бордовым абажуром, который пропускает свет неровными полосами по стене. Именно при таком освещении я обычно и веду самые важные разговоры о границах, ещё до того, как встреча перейдёт к чему-либо ещё, важному и требующему полного внимания.

«Нет» я произношу спокойно, без раздражения и без долгих пояснений, — просто называю границу и жду, как человек на это отреагирует, потому что реакция говорит о собеседнике куда больше, чем любые слова, сказанные им до этого самого момента.

Свет от торшера в такие секунды кажется мне особенно уместным — он не бьёт в глаза, не давит, но и не даёт спрятаться в темноте от прямого разговора, который иногда приходится вести без всякой мягкости в голосе и лишних оговорок.

Анилингус активный входит в число того, чем я занимаюсь охотно и с удовольствием, но именно потому, что граница остального обозначена заранее, чётко, ещё при этом самом приглушённом свете торшера, а не в самый разгар встречи, когда объяснять уже поздно.

После произнесённого «нет» дальше бывает по-разному: кто-то принимает спокойно и разговор идёт своим чередом, а кто-то пытается уговорить, и вот тогда я просто повторяю сказанное ещё раз, тем же ровным тоном, без единой уступки и без раздражения в голосе.

Кунилинус я делаю неспешно, при том же самом свете, что и весь остальной вечер, — резкая смена освещения у меня всегда означает смену темы или настроения, и гости довольно быстро учатся считывать эти сигналы без единого слова.

Мне 38 лет, и за эти годы поняла: умение твёрдо сказать «нет» без извинений вызывает у большинства людей куда больше уважения, чем попытка понравиться абсолютно всем ценой размытых собственных границ, которые потом трудно вернуть на место.

Золотой дождь я даю выборочно, обсуждая это заранее при том же спокойном свете торшера, а не решая внезапно посреди вечера, — мне важно, чтобы всё было проговорено чётко и понятно ещё до того, как мы перейдём к делу и к чему-то более серьёзному.

Час встречи у меня стоит 5 000 ₽, и эта цифра не меняется вне зависимости от того, сколько раз за вечер прозвучит просьба выйти за рамки заранее обозначенного и уже проговорённого вслух.

Свет к концу вечера я обычно приглушаю ещё сильнее и медленнее, оставляя лишь узкую полосу у самого абажура, — и этот момент почти всегда совпадает с тем, что все границы уже давно проговорены и больше не нужно к ним возвращаться до самого прощания у двери.

Уважение к собственному «нет» я воспитывала в себе годами и очень терпеливо, и теперь оно звучит естественно, без внутреннего напряжения, — просто ещё одна часть разговора, такая же, как приветствие или прощание у двери. Провожая гостя, я выключаю торшер самой последней, уже совсем одна в пустой комнате, и в этой темноте чувствую спокойствие человека, который весь вечер оставался честным с самого начала и до самого конца.