Ты когда-нибудь думал, что происходит в комнате, когда ты уже ушёл? Я Рози.

Вечер у меня начинается с музыки — что-то негромкое, чтобы заполнить тишину до прихода гостя, а не создать атмосферу напоказ. Заканчивается вечер почти всегда без неё: выключаю плеер сама, ещё до твоего ухода, будто музыка своё дело уже сделала и больше не нужна.

После ухода я первым делом открываю окно, даже зимой, ненадолго — впустить свежий воздух туда, где только что была близость и разговор. Это не про запах, скорее про ощущение, что комната снова принадлежит только мне, а не нам двоим. Мне важно, чтобы пространство хотя бы на пару минут стало снова целиком моим, прежде чем я начну жить в нём дальше, уже без гостя рядом.

Канадка по происхождению, я выросла в доме, где после гостей всегда наводили порядок сразу, а не откладывали на утро, — привычка осталась, и я до сих пор не могу лечь спать, если посуда не убрана хотя бы частично. Даже уставшая, я предпочитаю сделать это сразу, чем проснуться утром среди чужого беспорядка, который с утра раздражает гораздо сильнее.

Потом я завариваю чай — уже не для двоих, а просто для себя, медленно, стоя у окна и вспоминая прошедшее по кусочкам, а не целиком: отдельные фразы, взгляды, моменты, которые запомнились сильнее остальных, хотя в моменте казались совсем неважными.

Иногда я переставляю подушки на диване обратно, как было в самом начале, — не потому что это важно кому-то другому, а потому что мне самой нравится видеть комнату снова собранной, будто ничего и не происходило вовсе, будто она сама ждала этого порядка.

Начало вечера у меня всегда чуть настороженное — присматриваюсь, слушаю интонации, а финал получается почти домашним, будто гость уже не гость, а кто-то более близкий, даже если знакомство было первым. Эта перемена случается почти незаметно, где-то между разговором и молчанием.

Анилингус активный — то, что я выбираю чаще прочего; там я сама задаю темп, что редко получается в других сценариях. Анилингус пассивный ценю за доверие, а анал — за особую близость, без спешки и с полным вниманием друг к другу, растянутым на весь вечер.

Вечер запоминается не серединой, а именно этим переходом — от настороженности в начале к спокойствию, с которым я потом мою чашку в одиночестве, уже никуда не торопясь и в стороне от чужого взгляда. Это я поняла не сразу, а мне всего 25.

Принимаю у себя, но с той же охотой еду сама — разница лишь в том, что после выезда своего чая мне приходится ждать немного дольше, уже дома, одной, в собственной тишине, которую в чужой квартире так просто не получить.

Иногда после особенно хорошего вечера я ещё долго сижу без дела, просто глядя в темноту за окном, прежде чем убрать посуду и лечь спать по-настоящему, не торопясь возвращаться в обычный ритм дня.

Если тебе интересно, какой я становлюсь после того, как дверь закрылась, — это, пожалуй, тот вопрос, ответ на который узнаёт далеко не каждый, кто был у меня в гостях.