Анет — проводница по вечернему городу для тех, кто едет после работы, а не отдыха.

Путь ко мне почти всегда один и тот же: сначала пробка на Третьем кольце, потом поворот с проспекта во дворы, где фонари горят через один, а последние сто метров — пешком мимо шлагбаума, который вечно поднят наполовину. Я специально не выбирала это место ради романтики маршрута, но заметила: пока гость идёт этот последний отрезок пешком, он успевает выдохнуть после дня, и ко мне заходит уже другой человек — медленнее, спокойнее, готовый разговаривать, а не сразу торопиться к делу.

Чаще всего просят одно и то же — опыт подруги вместе с обычной встречей без ролей и заранее прописанного сценария, и почти никогда не просят ничего экзотического сверху. Сначала я думала, что это скучновато, но потом поняла: людям не хватает не разнообразия услуг, а ощущения, что рядом человек, которому правда интересно, как прошёл его день, а не только то, что будет после.

Это работает именно потому, что я не изображаю интерес, а действительно его испытываю: спрашиваю про пробку на кольце искренне, а не из вежливости, потому что хочу понимать, в каком состоянии человек до меня добрался — уставшим, взвинченным или просто выключенным из дня и ещё не переключившимся на вечер.

Классический вагинальный секс люди обычно называют вторым пунктом просьбы, уже после разговора, и мне кажется, дело не в самой механике, а в том, что к этому моменту доверие успевает выстроиться — дорогой, паузой в дверях, первыми минутами, где никто никуда не спешит и не лезет с вопросами в лоб. Без этого фундамента любая просьба звучит формально, будто заказ по списку, а с ним — совсем иначе, почти как продолжение разговора, а не отдельное действие.

Возраст у меня такой, что я уже не удивляюсь, насколько простыми бывают самые частые желания: 25 лет научили не искать в людях экзотику там, где им нужна обычная человеческая близость, которую почему-то стало трудно найти где-то ещё, кроме таких вечеров вдали от чужих глаз.

Армянское во мне, наверное, эта привычка сразу усаживать гостя за стол, даже если стол — это просто чашка чая перед тем, как начнётся вечер: сначала забота, потом всё остальное, что для этого вечера важно и ради чего вообще ехали через весь город.

Глубокий минет прошу называть отдельно, если это то, чего хочется больше всего, — я не против прямоты в просьбах, наоборот, ценю её больше недосказанности и намёков, за которыми потом приходится гадать половину вечера.

Формат у меня двойной: могу принять у себя в том самом дворе с фонарями через один, а могу сама доехать до тебя, если так удобнее по времени и по усталости после дня.

Дорога в оба конца стала для меня чем-то вроде настройки перед вечером: пока еду или пока жду, успеваю перестроиться с бытовых мыслей на то, ради чего вообще затевается встреча, и к моменту, когда открываю дверь, уже полностью здесь, а не где-то ещё в голове.

Так что если спросишь меня, что чаще всего просят, отвечу честно: почти ничего необычного, зато с полной отдачей — а это, кажется, и есть самый редкий запрос из всех, что мне доводилось слышать за вечер.