Вечер у меня начинается одинаково: я, Аля, встречаю гостя у зеркала с трещиной в углу.

Трещину я давно перестала прятать — она маленькая, почти незаметная, но взгляд почему-то цепляется именно за неё, будто это часть негласной проверки: заметит человек мелочь или пройдёт мимо, занятый чем-то более важным для себя в эту минуту, ещё не успев толком осмотреться в новой комнате.

За годы я поняла, что по этому зеркалу можно многое сказать о госте ещё до первого слова. Один спросит, откуда трещина, другой сделает вид, что не заметил, третий отшутится про плохую примету и тут же о ней забудет, переключившись на что-то другое в комнате, что кажется ему более уместным для разговора.

Зеркало старое, досталось мне вместе с квартирой, и я специально не стала менять раму на новую, хотя предлагали не раз. Есть в нём что-то, что держит комнату собранной — будто оно старше всех разговоров, которые в нём отражались за эти годы, и потому не спешит удивляться ничему новому, что бы ни происходило в этих стенах.

Иногда, оставшись одна, я сама подхожу к нему и разглядываю трещину подольше, чем нужно, — будто ищу в ней что-то, чего не замечала раньше, хотя знаю каждый её изгиб наизусть и могла бы нарисовать по памяти с закрытыми глазами.

А объединяет гостей всех не возраст, не профессия, не то, женаты они или нет, — а то, что каждый хочет, чтобы вечер прошёл без спешки. Ко мне приходят не для того, чтобы отметить пункт в своём графике, а чтобы выдохнуть хотя бы на пару часов и перестать держать лицо, которое держат весь остальной день перед коллегами и знакомыми.

К своим 26 я перестала удивляться, насколько по-разному люди входят в одну комнату: кто-то с цветами, кто-то молча, кто-то с историей, которую тут же начинает рассказывать зеркалу, а не мне, будто ищет там подтверждение своим словам, не дожидаясь ответа от меня самой.

Принимаю у себя или еду сама — как удобнее гостю, и в обоих случаях зеркало остаётся точкой, с которой начинается разговор. Даже когда встреча на выезде, беру с собой маленькое зеркальце в сумке — просто по привычке, оставшейся ещё с той самой трещины, которую я так и не убрала и, кажется, уже не уберу никогда.

Русская прямота во мне уживается с терпением: никого не тороплю, не подгоняю разговор, жду, пока человек сам разрешит себе расслабиться. Обычно это случается быстрее, чем кажется гостю в начале вечера, стоит только перестать следить за временем и часами на стене за моей спиной.

Дальше — по ситуации и доверию: кому-то ближе GFE, тепло без игры на камеру, кому-то важен анал, если созрел попросить прямо, а кому-то — глубокий минет, без спешки и почти без слов, только дыхание и внимание к тому, что откликается лучше всего в конкретный вечер.

Когда гость уходит, я снова остаюсь одна на один с зеркалом, и трещина в углу выглядит так же, как час назад, только комната уже помнит ещё одного человека, который в неё заглянул и оставил в отражении что-то своё, чего не было там утром, когда я только проснулась.